Красота памяти

Открытие Еврейского музея и Центра толерантности в Москве стало событием, по своей значимости выходящим за границы России
Дмитрий Десятерик
В ИНТЕРАКТИВНОМ КАФЕ МОЖНО ОЩУТИТЬ АТМОСФЕРУ РУБЕЖА ХIХ И ХХ ВЕКОВ: ОТ ПОЭЗИИ ДО ПОГРОМОВ
СОВЕТСКАЯ КВАРТИРА ПОСЛЕВОЕННОЙ ЭПОХИ С ВИРТУАЛЬНЫМИ ЖИТЕЛЯМИ ОДНА ИЗ НАИБОЛЕЕ ОСТРОУМНЫХ ИНСТАЛЛЯЦИЙ
СИМВОЛОМ СТАЛИНСКИХ ЛЕТ СТАЛА ОГРОМНАЯ ПЯТИКОНЕЧНАЯ ЗВЕЗДА, РАСПЛАСТАВШАЯСЯ
НА ПОЛУ И ОТРАЖЕННАЯ НА ПОТОЛКЕ. ВНИЗУ, ВНУТРИ ПЕНТАГРАММЫ, МЕРЦАЮТ ДЕСЯТКИ ИМЕН, СРЕДИ КОТОРЫХ ЕСТЬ И ЖЕРТВЫ, И ПАЛАЧИ
Не только потому, что это крупнейший в мире еврейский музей и крупнейшая в Европе крытая выставочная площадка: общая площадь 8 500 кв. м, из них под экспозициями 4 500 кв. м. Дело в технологиях, доселе на таком уровне не применявшихся в музейном деле на территории бывшего СССР, а также в принципиально новой для СНГ философии экспонирования.
Здание музея памятник архитектурного конструктивизма 1920-х, известный под названием Бахметьевского гаража, созданный гениями советского авангарда инженером Владимиром Шуховым и архитектором Константином Мельниковым. Долгое время здесь располагался 3-й автобусный парк, с 2008 по 2011 годы Центр современной культуры Гараж. В 2001 году здание передано в безвозмездное временное пользование Московской марьинорощинской еврейской общине. Тендер на разработку концепции музея выиграла американская компания Ralph Appelbaum Associates, создавшая множество ведущих современных музеев и крупных выставок.
Базовый принцип работы компании Аппельбаума интерактивность. Артефакт, оригинальный экспонат безусловно важен, но в первую очередь компания стремится побуждать посетителя к познавательной игре обучать и просвещать развлекая. Кстати, в работе над проектом участвовали, в том числе, и специалисты из Киева.
О многом здесь не расскажешь просто не хватит места. Музей наполнен разнообразнейшими устройствами, которые доносят информацию до посетителя самыми необычными способами. Остановлюсь на наиболее интересных моментах.
В первую очередь Еврейский музей в Москве это приключение. Это переход из одного активного, наполненного движением пространства в другое. Особенности экспозиции также заданы архитектурой здания по центральной оси располагаются кинотеатр, Центр толерантности, тематические экспозиции, Мемориал памяти. По обеим сторонам от основного зала стенды и отделы с последовательной детализацией событий последних полутора веков: от появления евреев в Российской империи до их жизни в современной Российской Федерации. Каждая секция организована вокруг некоего зримого символа, который притягивает к себе дополнительное облако смыслов.
Так, древняя эпоха замыкается в двух кругах: в специальном амфитеатре демонстрируется 4D-фильм, посвященный сакральным сюжетам истории иудеев от сотворения мира до разрушения Второго Храма и Рассеяния, а далее, в основном зале, на огромном интерактивном столе отображается история миграции народа прикасаясь к определенным частям карты, можно узнать о жизни еврейских диаспор в конкретной стране.
Слом веков кафе. Первые университеты, первые социалисты и сионисты, начало внутренней эмансипации и расслоения национальной общины, тихая революция городских тротуаров. Следует сесть за столик напротив белой фигуры-слепка известного политика, активиста, литератора, прикоснуться к книге с его именем на столике, который представляет собой интерактивный экран. Мудрец ответит хорошей цитатой. На стену кафе проецируется история фото- и кинохроника рубежа столетий. А потом все взрывается. Столики разлетаются на куски, пламя заливает экран. Предварительный аккорд грядущей Катастрофы: погром.
Довоенное советское время огромная звезда, распластавшаяся на полу и повторенная красными линиями на потолке. Из клубящихся на звезде имен можно выделить одно и прочитать подробную биографию. Разные судьбы, по преимуществу трагические, есть и палачи, и жертвы. Красное колесо, движимое стремлением к общему равенству, действительно сделало всех равно беспомощными перед репрессиями.
Подход организаторов музея, кроме интерактивности, также включает особую поэтику музейного пространства, которая сродни волшебной сказке. В руках гостей вдруг появляется магическая сила, превосходящая энтропию эпох и расстояний, а слово становится объектом, не только обозначением. Оттого один из лучших экспонатов анимированная Тора: на развороте светящейся книги справа проступает перевод стиха об одном из дней сотворения мира, невидимый хор поет его на иврите, и буквы оригинала на левой странице по мановению руки превращаются в вещественные знаки мира: горы и деревья, рыб и птиц, звезды и моря. Уровень анимации завораживающий, на это можно смотреть и смотреть. В целом соединение звука, чаще всего человеческого голоса, и эффектного, запоминающегося изображения безошибочный художественный прием. Поговорки и комичные сентенции на идиш, плавающие в большом экране и также реагирующие на прикосновение, намного смешнее, когда озвучиваются музыкой этого языка, вросшего множеством слов в русский и в украинский. Самые банальные предметы становятся порталами в другие миры. Моченые яблоки, соленые огурцы и селедка расступаются в бочках-инсталляциях, чтобы не только пропустить из-под аппетитной поверхности черно-белые фото еврейского местечка (композиция так и называется Штетл, местечко), но и шум его улиц. Не настолько броские, но трогательные Голоса местечка это посиделки на лавочке с говорливыми жителями украинского Тульчина, что на Виннитчине, во всех колоритных подробностях описывающими обычаи своей уже исчезнувшей микроцивилизации под череду прекрасных черно-белых фотографий. А наиболее эффектная инсталляция послевоенной эпохи тщательно воспроизведенная квартира 19601970-х с ее скудным бытом. На прозрачных панелях в ней оживают, точно вписанные в интерьер, обитатели этих непрочных островков советской приватности: рассказывают анекдоты, радуются посылкам от зарубежных родственников, говорят с детьми о школе, занимаются домашними делами.
Второй мировой войне и Холокосту отведено место в завершении перспективы, в самом конце центральной оси. Война чуть ли не единственный раздел, где организаторы сделали уступку позднесоветской традиции музеестроения: крутится всем известная кинохроника, гремит Вставай, страна огромная, а под огромным полиэкраном, который действительно создает четкий эффект присутствия, размещена словно перешедшая из 1970-х диорама с бутафорскими окопами и касками слишком грубый мазок, фрагмент стилистики, которой здесь быть не должно. Но прямо напротив Мемориал памяти, войти в который можно только через угловатую арку из состаренной, будто опаленной авиационной стали, увидеть свечи и зеркала, умножающие эти огоньки, найти одно из миллионов в галактике имен убитых. Хронотоп Катастрофы предельно концентрируется здесь в атомном реакторе скорби.
Как бы это парадоксально не звучало, но второй после Мемориала полюс напряжения Центр толерантности, внешне выглядящий как стандартный высокотехнологичный лекторий со стационарными айпадами и большим экраном. На персональных мониторах фильмы и, главное, многофакторные тесты на тему толерантности нескольких степеней сложности, с не всегда очевидными ответами. Задача здесь более чем просветительская, в определенном смысле экзистенциальная: по сути, предлагают узнать о том, какой ты человек. Хоть я и получил оценку очень толерантный, спокойнее не стало, поскольку подумал о том, сколько нынешних россиян и украинцев этот тест не просто проваливают каждый день в своей повседневной жизни, а еще и делают это с гордостью и полным ощущением собственной правоты. Что толку от чьей-то индивидуальной терпимости?
Хотя, наверно, толк уже в том, что такой музей существует здесь и сейчас. Каждому народу отмерена своя траектория испытаний. Нам, в Украине, есть над чем плакать, чему радоваться и чего стыдиться. Но вести свою речь в мировом многоголосье должным образом, без рутины, надрыва и банальности мы еще не научились. Вот почему Еврейский музей мог бы стать для нас хорошим примером того, как можно представить свою историю. Только в открытом пространстве, в диалоге и в движении мысли можно будет избавиться от многих шор и наконец- то начать работать над сохранением коллективной памяти так, чтобы она, не становясь обузой для приходящих поколений, оставалась постоянно действующей ценностью. Мы это заслужили.
Как это сделать совсем другой разговор.
Фото предоставлены пресс-службой Еврейского музея и Центра толерантности
БЛИЦ-ИНТЕРВЬЮ
Исполнительный директор Еврейского музея в Москве Леонид Агрон: Если говорить о толерантности, то российскому обществу еще есть куда расти
Ваш музей построен на интерактивном взаимодействии с посетителями. Можно ли сказать, что эта технология подходит для любого музея?
Из опыта путешествий по разным странам могу сказать, что это достаточно четкая тенденция. Очень важно передать на современном языке ту информацию, которую музей хочет рассказать, с помощью артефактов, но также и с помощью ресурсов, доступных человеку в ХХІ веке. Первое, что вспоминается лично мне, Зоологический музей в Берлине, построенный на том же принципе: артефакты, которые оживают, интерактивные стенды, и это интересно и для детей, и даже для профессионалов науки. Так что это, безусловно, может быть музей любой тематики.
Может ли техника целиком вытеснить вещь, артефакт из экспозиции?
Мы живем в высокотехнологическую эпоху, и, наверное, в некоторых местах происходит такое замещение, но лучше всего все-таки работает грамотное сочетание. Мы никоим образом не отказывается от материальных объектов, от документов, от произведений искусства.
Здесь любопытно совмещение, так сказать, пыли веков с компьютером.
Конечно. Очень важно, что компьютеры и все подобные способы передачи информации фильмы, интервью специалистов или очевидцев очень оживляют экспозицию. Нам показывают пространства и места, где были использованы те или иные экспонаты; рассказывают истории, связанные с этими объектами. Одно не отменяет другое.
Все-таки, по-вашему, какая судьба ждет традиционный тип музея?
Очевидно, большинство музеев ожидает модернизация. Уровень ее будет зависеть как от смелости руководства, так и от финансирования. Думаю, даже самые консервативные музеи будут добавлять интерактивную составляющую, даже в минимальном количестве.
Есть ли у вас статистика посещений?
Мы запустили исследование, и сейчас более-менее понятно, что наш стандартный посетитель это и еврей, и нееврей, 50 на 50. Если говорить о возрасте, то превалирует старшее поколение, но его уже догоняет молодежь. Интересно, что, согласно опросу, у многих гостей появляется желание прийти еще. Так мы накапливаем постоянную аудиторию, которая будет ходить на тематические экскурсии, сейчас у нас уже их семь разных видов, и на другие мероприятия.
Важнейшая часть музея Центр толерантности. Кто его посещает?
В основном школьники и студенты. Причем они поднимают очень интересные вопросы по темам фильмов. Уроки проходят после сеансов и перерастают в дискуссии, которые даже не предполагались. Наши сотрудники могут вести обсуждение достаточно далеко от темы фильма.
По-вашему, насколько сейчас толерантно российское общество?
Появление музея и центра вызвано как раз тем, что уровень толерантности в России возрастает, и проблем с этим меньше, чем, допустим, десять лет назад. Конечно, есть еще много острых вопросов, и мы своей малой лептой пытаемся помочь их решению. Даже если человек уходит от нас с несогласием или недоверием это уже положительный результат. Никто не обязан соглашаться. Но то, что у посетителя в голове возникнет вопрос относительно того или иного факта или подхода к факту, это хорошо, это мотор для его личного исследования. А в целом, если вернуться к вопросу о толерантности, то московскому и российскому обществу еще есть куда расти.
В заключение сугубо субъективное наблюдение. У вас приведена статистика эмиграции евреев из России, и там миллионы уехавших. По-моему, страна теряет от этого...
(С улыбкой). Наш музей в том числе и о том, что еврейская история постоянно транслирует идею перемещения. Слово галут изгнание об этом. Перемещение евреев постоянный процесс, который имеет историческое начало, но вряд ли конечен. И из Израиля люди едут: есть большая, именно израильская, община в Москве. Это постоянное еврейское движение то, о чем во многом наш музей, да и вся еврейская история тоже. Так что, думаю, ситуация, в которой мы находимся сейчас, это только точка на очень долгом извилистом пути, в котором находится еврейский народ; но такая судьба знакома любому народу.
Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, День Москва Киев

Источник: 
Газета День