Сандра Буллок: Скафандр из России был произведением искусства

Оскароносная актриса о съемках Гравитации, русской космической экипировке и о том, почему Джордж Клуни перестал шутить
3 октября в российский прокат выходит триллер Альфонсо Куарона Гравитация. Сандра Буллок в роли инженера по медицинской технике и Джордж Клуни в роли командира корабля после аварии остаются в открытом космосе на высоте 600 км над Землей и при колебаниях температуры от плюс 258 до минус 148 градусов
по Фаренгейту. 90 минут сильного напряжения, которое заканчивается катарсисом. Корреспондент Известий Галя Галкина встретилась с Сандрой Буллок в Лос-Анджелесе.
Что привлекло вас в этом проекте?
Это был один из снов, ставших явью. Всякий раз, когда в мою продюсерскую компанию Fortis Films попадал новый сценарий, я думала: хорошо было бы, если бы Альфонсо Куарон снял этот фильм. Но я и мои коллеги понимали его ответ будет отрицательным: Куарон всегда сам пишет сценарии для своих картин.
Встречи с кумирами у многих заканчиваются разочарованием, а у меня наоборот встреча с Куароном оказалась умопомрачительной. Он рассказал, каким он видит фильм, и его рассказ полностью совпал с моим эмоциональным видением этой истории. Во время съемок многое делалось впервые. Как сказал Хонас Куарон, сын Альфонсо и соавтор сценария, этот фильм стал для нас экзистенциальным путешествием.
Вы себя комфортно чувствовали в скафандре? Не лишил ли он вас ощущения женственности?
Я провела очень мало времени в скафандре. Обычно на меня одевали только его части, а уже на экране создавался эффект цельного скафандра. Единственный цельный скафандр, который я носила, привезли из России. Он был очень удобным и в то же время изысканным просто произведение искусства. Я чувствовала себя совершенно органично. Мне казалось, что я никогда не носила ничего сексуальнее. Кроме того, он обладал эффектом похудения. Правда, этот скафандр не был предназначен для выживания за пределами капсулы, как американский.
Говорили, съемки были такими тяжелыми, что Джордж Клуни перестал шутить.
Да, нам с Джорджем было не до смеха мы сильно уставали от борьбы с хитрой техникой. Так что удовольствие явно не ключевое слово, характеризующее наше состояние. Однако мы все-таки умудрялись подшучивать над Альфонсо, который затащил нас на эти съемки.
Что было самым трудным или нудным?
Съемки в ящике с камерами, который имитировал космическую станцию, когда связь с Альфонсо была только по радио. Я то и дело слышала Сэнди! (передразнивает голос Альфонсо). Обычно это означало, что мы должны переснять очередную сцену, потому что мой нос вылез на четверть дюйма за экран или рука оказалась не в том месте, где она должна быть в начале сцены. Бывали минуты, когда я думала, что лучше умереть, чем продолжать эти мучения (смеется).
Трудно ли было передать ощущение безысходности после разрушения челнока?
Мы много думали, как передать чувства человека, оказавшегося в открытом космосе и потерявшего связь с Землей. Как показать его страх, переходящий в панику, ощущение ужаса, когда кислород на исходе. Мне хотелось, чтобы Альфонсо и Хонас остались довольны, и когда после съемок этих сцен воцарилась тишина, и я не услышала Сэнди!, то расплакалась.
Как вы выдержали высокое напряжение практически сольного фильма, и связанную с этим ответственность?
Я никогда не чувствовала, что в этом фильме есть начало, середина и конец. Я снималась в сценах, которые могли относиться к любой его части, а затем были периоды ожидания. Но в результате я приспособилась к ритму съемок. Заранее знала, что буду сниматься в одиночестве и какой-то допинг должен оперативно влиять на мое настроение и пробуждать от спячки. У Альфонсо был пакет с дисками песен. Я выбрала для каждой сцены то, что вызывало у меня определенные эмоции. И также просила прокручивать только что отснятый материал это подпитывало мое самообладание.
Вы какое-то время не снимались. Этот фильм возродит вашу карьеру?
Я так понимаю, что есть карьера, а есть работа, и их надо разделять. Я не могу контролировать карьеру как на стадии выбора проекта, где я завишу от того, что мне предлагают, так и после выхода в прокат, где судьбу фильма решают зрители. Однако во время работы над этим фильмом я действительно пережила возрождение. До встречи с Куароном я словно барахталась в волнах в надежде, что меня не снесет течением, и он стал моим якорем (смеется). Гравитация для меня возрождение веры в то, что я правильно выбрала профессию актрисы.
У вас были в жизни ситуации, когда вы оказывались между жизнью и смертью, как ваш персонаж?
Да каждый день! Я привыкла дрейфовать. Когда у вас есть ребенок, вы просто вынуждены дрейфовать из-за страха за него. Жизнь это серия невзгод, и главное получать удовольствие от перерывов между ними. Я хочу научить моего сына искусству жить, то есть не волноваться постоянно.