Управляющий партнер Almaz Capital Partners Александр Галицкий о венчурном рынке, Владиславе Суркове и о себе

Алексей Чеботарев
Создатель фонда Almaz Capital Partners Александр Галицкий оптимистично оценивает как состояние и перспективы российской венчурной индустрии, так и шансы наших стартаперов на мировом рынке IT-проектов. Недавно он, по информации СМИ, консультировал известного российского чиновника, бывшего вице-премьера РФ Владислава Суркова по вопросу создания нового отечественного венчурного фонда. В интервью Эксперт Online гуру российской венчурной индустрии рассказывает о рынке, о себе, об инвестициях и новых возможностях.
Александр Галицкий
Фото: ИТАР-ТАСС
- Александр Владимирович, Википедия пишет о вас потрясающие вещи: По его собственным словам, первый изобретатель принципов Интернет, Wi-Fi, Google maps, протоколов VPN. Как вы прокомментируете эти утверждения?
- Цитата замечательная. Конечно, все, мягко говоря, не совсем так. Но давайте по пунктам.
Интернет я точно не изобретал. Но если говорить о Рунете, то все ветераны нашей IT-индустрии скажут: Да, Саша Галицкий и его команда были в первых рядах. Я был просто закрытым, работал на военно-промышленный комплекс, мне нельзя было не то что выступать вообще как-либо светиться. Но мы затащили IP-протокол в космос, на спутник в 1989 году. Мне это помогло добиться позже признания на Западе. В 1990 у меня уже был свой email, в1991 году мы с ребятами получили кучу железа от Sun Microsystems и были самыми технически оснащенными людьми в СССР среди интернетчиков. Мы создали наверное первый в мире факс-сервер и успешно оказывали услуги, только не знали, как эту технологию монетизировать. Нами был создан первый в России промышленный web-портал DataArt.
Что касается wi-fi да, команда инженеров, с которой я работал, много сделала в этой области, от патентов до реальных образцов и технологий, на которых основана работа wi-fi сегодня. Поэтому я отношу себя и мою команду к числу первопроходцев этого направления. По VPN FW то же самое. Наша команда создала первый в мире промышленный VPN для Windows, который мы продали корпорации Sun Microsystems в 1996 и они его вывели на мировой рынок под торговой маркой SunScreen E+.
Вот что касается Google Maps непонятно, откуда это взялось... Тут мне нечего предъявить, кроме разработки советских спутников-шпионов, которой я занимался в начале 1980-х годов.
- То есть вы были, что называется, невыездным?
- У меня была форма 1 с которой нельзя не только было светиться в прессе, но и просто общаться с иностранцами. В 90-е годы я начал выезжать тогда разрешили выезжать всем. В 1997 году ко мне было множество претензий со стороны ФАПСИ по поводу VPN. У NSA были подозрения, что мы украли какие-то секретные американские технологии, потому что, по их мнению, русские не могли додуматься до этого самостоятельно, а наши считали, что я использовал какие-то секретные отечественные оборонные технологии и государственные деньги. Когда не нашли у меня ни наших военных секретов, ни государственных денег, от меня отстали, но в 1998 году вдруг отобрали загранпаспорт. 9 месяцев я был невыездным, но потом с помощью разных людей паспорт удалось вернуть. Поэтому в девяностые я старался светиться как можно меньше никакие сделки не комментировал и не анонсировал. Были публикации в западной прессе, но осторожные чтобы не доходили до вдумчивых читателей с Лубянки.
- А как, когда и, главное, зачем, вы, преуспевающий инженер и бизнесмен, стали венчурным капиталистом?
- Произошло это в 2004 году, когда я стал больше времени проводить в России. Я никогда не отрывался от России даже когда работал в Силиконовой долине и Европе, постоянно летал в Москву и обратно, никогда не менял гражданства. Но в 90-е и в начале 2000-х больше времени жил за рубежом...
В 2003 я был на распутье думал о том, что буду делать дальше - строить еще одну компанию или уходить на пенсию. Тут подвернулось предложение европейского TechTour впервые провести мероприятие в России. Раз в четыре года 60 европейских венчурных капиталистов изучают 25 лучших компаний какой- либо страны мира. Меня попросили возглавить первый российский TechTour. Мы исследовали более 200 компаний и нашли много очень интересных и малоизвестных, а то и вовсе неизвестных на Западе в том числе Parallels (SWSoft), Acronis, ABBYY, Яндекс, Kaspesky, SJLabs... Проекты были самые разные и потенциально прибыльные, и очень интересные технологически, но абсолютно непредсказуемые c точки зрения западного инвестора. И вот я увидел все эти и многие другие компании, а также узнал, что никто с ними не работает не инвестирует, не развивает. А меня по-настоящему заводит, когда я вижу что-то нужное и интересное, но никто этим не занимается.
В это время у нас существовал только один венчурный фонд Русские технологии (созданный Альфа-групп в 2003 году и закрытый в 2008-м Эксперт Online), да Intel Capital открыл свое представительство в Москве и начал осторожно изучать российские реалии. Помню меня пригласили на какое-то мероприятие в России прочитать лекцию о западном венчурном бизнесе, Силиконовой долине и о стартарах. Я прочитал эту лекцию, ее записали, выложили в Интернет, было около 10 тыс просмотров и скачиваний... Я увидел, что тут понятия не имеют о технологическом венчурном предпринимательстве, что огромное поле никем не занято, и можно создать новую индустрию. А я всегда любил быть пионером, первопроходцем.
И, что особенно важно, эта индустрия может развиваться самостоятельно, независимо от властей и их политической воли, потому что у нее огромный потенциал. Во время техтура я нашел немало софтверных компаний, которые заработали на западном рынке один-два-три миллиона долларов, продавая какие- то хреновины. Никто не развивал их, не помогал этим ребятам превратить три миллиона в тридцать-сорок... Конечно, все ребята были разные. Вот, например, сидит в Москве такой, допустим, СЕО компании Famatech Дима Зноско (это реальный пример и реальная компания), который окончил МГУ в 2001 году, немного поработал, и вышел на объем продаж 6 млн долларов в год, ездит на Ferrari и ему больше ничего не надо, жизнь удалась. Таких примеров масса. При этом не было не только конкуренции, не было даже понимания, что со всем этим делать!
Понимания не было настолько, что даже техтур венчурных европейских капиталистов спонсировать у нас тогда, в 2004 году, никто не хотел. Мне пришлось начинать финансировать его из собственного кармана.
И это заводило. Это больше всего заводит когда ты упираешься в некую стенку и знаешь, что за ней есть некое светлое будущее. При этом тебя туда не то что не пускают просто никому это не нужно...
- Вы громко разошлись с вашим партнером по Almaz Capital Partners Питером Лукьяновым в прошлом году. Большие деньги и успех всегда разделяют отцов- основателей какого-либо бизнеса?
- К сожалению, я не могу комментировать это событие. Так получилось. Но мы с Петром были не единственными сооснователями фонда Almaz. Были еще Чарли Райан и стартовая команда фонда. Поэтому прекращение партнерства с Петром было коллективным решением.
Могу только сказать, что для этого было много оснований. Выбор партнеров для фонда дело тонкое, почти как женитьба. Должно быть полное доверие, подкрепленное выверенными юридическими документами.
Изо всей этой истории я сделал вывод: если ты с кем-то начинаешь бизнес и тебя с первого взгляда в человеке что-то настораживает или что-то не нравится надо помнить, что это нехорошее никогда не исправится и никуда не уйдет. И если чувствуешь отторжение уже на первых meeting`ах лучше не делать бизнес вместе. Думаю, что выбор этого партнера был моей ошибкой он меня настораживал с первого дня, но нужно было быстро закрывать фонд, требовался партнер, у которого есть Silicon Valley experience... И я смалодушничал.
- По сообщениям СМИ, вы консультировали бывшего вице-премьера правительства РФ Владислава Суркова по вопросу создания венчурного фонда. Соответствует ли эта информация действительности и предлагали ли вам возглавить новую организацию?
- Это без комментариев. Одно хочу сказать: я очень с большим уважением отношусь к Владиславу Суркову. Он один из немногих политиков, кто реально умеет оценивать переломные моменты и не только в политике. И если ему потребуются мои знания я буду рад с ним поделиться. Но что касается бизнеса то я полностью отдан Almaz`у.
- Госструктуры - конкуренты частным венчурным компаниям или нет?
- Государственная РВК сегодня это 10% объема инвестиций, все остальные деньги другого происхождения. Но государство дало толчок этому процессу я считаю, это было необходимо. Притом, что делалось и делается масса ошибок, был выбран верный вектор. Пусть фонды не все эффективны и часть денег неправильно использована, но процесс идет, венчурный технологический сектор экономики развивается бурно и самостоятельно. В 2007 году проходило 2-3 тематические конференции в год сегодня может быть 2-3 конференции в день и я на них не успеваю. В общем, отечественная венчурная индустрия достигла неубиваемых размеров, несмотря на то, что существует она еще очень недолго.
Вы знаете, сколько классных идей было в наших советских НИИ? Проблема была в том, что с этими идеями было некуда податься. Вариантов для их реализации было только два: добиться, чтобы твое руководство вышло с инициативой наверх, наверху идею одобрили и выделили под нее финансирование, либо подсидеть своего босса (мне пришлось стать свидетелем одного и другого). Знаменитый новосибирский академгородок появился вовсе не потому, что власти решили его построить в таком красивом месте. Нет, это была борьба поколений советской научной элиты, борьба молодежи за место под солнцем и, как итог борьбы, строительство новой площадки для молодых ученых. А сейчас ты можешь пойти к венчурному капиталисту, он даст тебе средства, и ты создашь новую компанию.
- Кстати об академиках Ваше отношение к реформе РАН и скандалу вокруг нее.
- Я считаю, что без существенного преобразования академической системы у нас никаких научных прорывов в дальнейшем не будет, нас ожидает крах. У нас в последнее время слишком мало примеров научных открытий и мало ученых, которые совершают открытия. Вот есть нобелевский лауреат Жорес Алферов но сколько ему лет и когда была сделана та работа, за которую он получил Нобелевскую премию? По-моему, многие академики давно превратились из ученых в функционеров. Зная лично многих академиков, систему, по которой проводятся выборы, скажу, что эта система совсем не демократична. И порой антинаучна. Вот во всем CERN работает сотня ученых то есть людей, которые могут совершать открытия и создавать направления работы. Другие просто научные сотрудники. Руководят научными учреждениями менеджеры. А у нас руководит институтом уже не ученый, но и не менеджер, а функционер, который привык выбивать деньги. И поэтому им всем невыгодна грантовая система финансирования потому что грант дается под конкретную разработку.
Такого нецелевого финансирования, как в сегодняшней России, не знает мировая наука, не знала и советская. В Советском Союзе академики тоже получали деньги под конкретные программы, утвержденные ЦК КПСС или отраслевым министерством. У меня, главного конструктора, были в бюджете запланированы расходы на оплату прикладных исследований в научных учреждениях Академии наук СССР. Но это была плата за выполнение четко определенных задач, мы заключали договоры.
Сейчас советской схемы финансирования науки нет, но и мировых стандартов тоже. Есть некая крепость под названием Академия наук, где сидят, в том числе, многие уважаемые мною академики. Это не оговорка действительно уважаемые и заслуженные, ко многим из них я отношусь с трепетом. Но молодым талантливым ученым в современной академической системе пробиться тяжело. Кстати, именно из-за невозможности работать и реализоваться на Родине многие из них уезжают на Запад, а вовсе не потому, что ученым тут, мол, жить тяжело.
Я за грантовую систему финансирования науки. И академикам не надо думать, как управлять огромным академическим имуществом и хозяйством. Им надо заниматься научной работой, а не организационными вопросами или, тем более, бизнесом.
- В чем главное отличие технологических стартапов от обычных?
- Во-первых, у технологического стартапа больше рисков, причем нестандартных. Если я открываю очередную кофейню, то у меня риски особого рода брендовые, маркетинговые. То есть стандартные я открываю классические книжки и начинаю работать. В технологическом предпринимательстве есть риски, не описанные ни в одном учебнике по бизнесу.
Вторая особенность - ты работаешь сразу и с людьми, и с процессами. Если в обычном бизнесе ты можешь сразу расставить всех по местам, распределить роли и начать работу, то в технологическом так не получается. Здесь роли определяет процесс работы.
И последнее. В обычном бизнесе ты, как правило, имеешь дело с товарами и услугами, уже понятными и известными потребителю. А в технологическом бизнесе иногда приходится вкладывать в средства в развитие рынка. Первопроходцы, как правило, проигрывают.
Для принятия решения о том, стоит ли вкладывать деньги в развитие рынка, инвестировать во что-то принципиально новое, у венчурного капиталиста должна включаться интуиция то, что в нашем кругу называется чуйкой. Вот в случае с Travel Menu чуйка у меня не сработала. Я и все наши эксперты в Almaz Capital Partners не просчитали, что в России сформировалось недоверие к онлайн-заказам туристических услуг и особенно к заказам турпакетов. Потому что в принципе пакеты приобретать выгодно покупатель экономит много денег.
Но для меня очень важно, что технология TravelMenu продолжает жить в рамках другой компании и ее создатели продолжают над ней работать
- Чего Вы и Ваш фонд ждете от стартаперов? Ваши системные требования? Какой должна быть правильная команда?
- На каждой стадии к команде предъявляются разные требования. Но самое главное для меня честность и адекватность. В оценке своих компетенций прежде всего. Мне нравится, когда ребята честно говорят: Мы знаем, как делать то и это, но ничего не смыслим во всем остальном. Должно быть желание учиться. Понятно, что нет времени человека чему-то учить с нуля, есть время и возможность только развить уже имеющиеся компетенции. Остальное зависит уже от конкретной ситуации: кто приходит, с чем приходит и на какой стадии стартап. Помимо честности, необходима для лидера способность вести людей за собой. А для команды необходима сплоченность ведь бывает так, что и идея хороша, и коммерческое использование сулит немалую прибыль, но люди на третий день начинают ругаться друг с другом и из проекта не выходит ничего.
Мы вообще рассматриваем бизнес-планы от уже сложившихся команд, а не от одиночек. Я не верю в то, что один человек, даже очень талантливый, гениальный, способен реализовать самую замечательную идею, если он не может увлечь этой идеей других людей.
- Рассматриваете ли вы (ваш фонд) возможности инвестирования в проекты, созданные в других сферах экономики (кроме IT)?
- Не рассматриваем. Во-первых, потому, что я не люблю инвестировать в то, в чем не разбираюсь, и ни во что, что не имеет в своей основе интеллектуальной собственности.
Вообще, при отборе проектов мы следуем двум основным принципам. Первый: going global. Потому что, если в IT-индустрии стартап не нацелен на мировой рынок, он проигрывает. И второй мы не занимаемся интернет услугами со сложной логистикой и теми проектами, которые требуют каких-то внешних факторов, скажем, законодательных инициатив. Нам важно наличие интеллектуальной собственности.
Если бы вы задали мне вопрос, в каких отраслях российской экономики можно делать бизнес, то я бы ответил, что таких отраслей и сфер очень много. Но в большинстве случаев тебя могут остановить в любое время с помощью законодательной инициативы или, наоборот, из-за отсутствия закона, в общем, прикрываясь чем угодно.
- Каков на сегодняшний день максимальный размер одного чека вашего фонда и в кого такие средства были вложены?
- В нашем новом фонде средний чек стартапа составляет порядка 12-15 млн. долларов.
Всего в фонде мы проинвестировали уже 5 компаний но сделки не анонсировали Если говорить о последних инвестициях, то вот сейчас мы вложили несколько миллионов долларов в Cinarra , которая занимается предоставлением рекламного инструмента для операторов связи. . Компанию создали бывший казанец Алексей Зинин и казанец Александр Николаев. Инвестируем совместно с Cisco Systems, причем наша доля большая.
Другая последняя сделка, на 9 млн. долларов инвестиции в GridGain. СЕО Никита Иванов, программист, который уже 15 лет работает в Силиконовой долине. Это компания занимается обработкой больших массивов неструктурированной информации. Мы ее проинвестировали вместе с фондом Богуславского.
- В каких сегментах рынка российским инновационным компаниям стоит работать, где вы видите перспективы?
- Я жду, что у нас будут неплохо развиваться технологии обработки больших объемов неструктурированной информации. Такие технологии востребованы рынком, потому что вокруг человека, в техносфере, появляется все больше сенсоров (камер видеонаблюдения, различных датчиков и т. п.) для сбора информации. Допустим, интересно рассчитать, как долго я проживу, исходя из интенсивности моих движений в течение дня. Примитивный пример, но связь между этими данными очевидна для любого обывателя.
А Россия здесь может обогнать других, стать мировым лидером - потому, что у нас неплохо преподают точные науки, в частности физику и математику (про другие дисциплины я не знаю). МГУ по математике находится в двадцатке лучших университетов.
Другое направление, актуальное и для нас, и для всего мира создание новых интернет-браузеров для мобильных устройств, развитие мобильных интернет- технологий. Существующие браузеры на коммуникаторах работают, в основном, плохо. Здесь уже, правда, мы вряд ли сможем стать мировыми лидерами, но наверняка в России появятся интересные компании, специализирующиеся на таких технологиях.
И третье направление создание новых технических сенсоров для сбора информации и исполнительных механизмов, оно тоже остается в числе актуальных. Это все называется Интернет 4.0 или программируемый интернет.

Источник: 
Эксперт Online